по-русски | english
Эл. почта: antanta1999@mail.ru Телефон: 8 (921) 656-97-12
 
 
Газета Правда обр 1938 года. Адвокат Ерофеев Константин Борисович Газета Правда обр 1938 года. Адвокат Ерофеев Константин Борисович

Му на острове (немного о кинофильме «Остров»)

 
Весьма заметным телесобытием начинающегося года стал фильм Павла Лунгина «Остров». Очевидно, что фильм сделан с претензией как на рафинированный интеллектуализм «просвященных», так и на нестареющие идеи «православия и народности», доступные рядовым зрителям (я не случайно забыл второй элемент «уваровской» триады — идею «самодержавия» — о ней чуть позже). Это фирменный почерк режиссера Лунгина. Таковы его фильмы «Такси-блюз», «Луна-парк» — искупавшие зрителя в реализме чернухи начала 90-х. И «Олигарх» — «житие» Бориса Березовского. Вынуждая зрителя стать причастником всех «мерзостей русской жизни», утягивая его на самое дно, где гнездятся немыслимые пороки, автор (вкупе с отечественными и западными культуртрегерами) настаивает на неком надмирном смысле своих произведений.

Известна несложная фабула картины. Монах Анатолий (Петр Мамонов) в 42-м выдал фашистам и собственноручно расстрелял своего боевого товарища Тихона, дезертировал из армии и нашел себе приют в забытом Богом маленьком скиту на острове «у самого синего моря». Там, беспрестанно каясь в грехе убийства, получил дар прозорливости. Вместе с ним живут настоятель монастыря Филарет (Виктор Сухоруков) и иеромонах Иов (Дмитрий Дюжев). В 76-м в монастырь приезжает чудесно спасшийся теперь уже адмирал Тихон (Юрий Кузнецов). Привозит с собой бесноватую дочь (Виктория Исакова), которая получает исцеление от монаха Анатолия, а сам монах узнает в адмирале своего товарища. Понимая, что Господь «не попустил» его когда-то совершить душегубство, монах Анатолий «с чувством полного удовлетворения» умирает.

Центральной темой фильма является грех и покаяние. Но авторы боятся найти исчерпывающий ответ на проклятые русские вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?». Слишком уж тривиален грех и слишком скоро навязано зрителю всепрощение. «Ну, подумаешь, убил офицера... Ведь такой молоденький... Жизнь-то одна у нас... Война все спишет... Да и когда была она, война-то эта... Он ведь теперь монах, в монастыре живет, кается, молится за всех за нас...». Не так ставит проблему греха русская классика. А если не под дулом пистолета совершил убийство? А если сам вызвался? Сам на соседа настучал? А если до конца жизни не каялся и молился, а по кабакам жизнь прожигал? А если и в последний свой день не встретил свою спасшуюся жертву? А если до конца не избавился от удушающего страха?

Не убедителен и образ главного героя. Солист рок-группы «Звуки Му», «юродивый русского рока» (как его называют) Петр Мамонов пришел с «уставом» заумия и надуманности андеграундной культуры в «чужой монастырь». Старец Анатолий как бы юродствует юродствуя. Под маской очередного «божьего человека», скрывает еще какое-то лицо. Часто «деревенский сумасшедший» монах, нетактично и жестоко обличающий грехи окружающих, показывает себя весьма практичным и трезвомыслящим советчиком, оставляя на время юродствование. Но и в этот момент он не «сам свой», чудовищный груз фобий и воспоминаний вынуждает его лицемерить и в моменты искренности и дружелюбия. Это весьма естественно для монаха Анатолия, ведь он кается лишь перед Абсолютом, Его прощение важно для старца. А с людьми... Многократно и дежурно монах кается за все мелкие грехи и обиды. То и дело слышишь: «Прости меня, брат. Давай помиримся». Но не слышно слов покаяния перед народом, страной (как бы высоко это не звучало). Но страна-то (то самое советское «самодержавие») да и сам народ в фильме отсутствуют. Действие с равным успехом могло бы разворачиваться в Японии в средние века. Народ же представлен придурковатыми и лукавыми посетителями старца, не верящими ни во что святое, но на всякий случай испрашивающими «благословения» на новый грех. Это весьма сильная сторона фильма. Не каждый рискнет показать лицо бездуховности и обрядоверия обывателя. Но, позволяя нам посмотреть на себя в зеркало, не дается картина катарсиса, очищения, исправления. Таков и «финальный совет» старца: «Живи, как живешь. Только греха большого не делай». Т.е. живи «премудрым пескарем», ничтожеством, в окружении своих мелочных грехов, разве что не убивай никого.

Немного об атмосфере самого фильма. Мы привыкли к тому, что «новорусский» кинематограф дает нам яркую картинку (с использованием компьютерных спецэффектов) лишь в «героических блокбастерах». А фильмы про серую и беспросветную «жисть» преподносят исключительно в блеклых и невзрачных тонах. Таков и весь антураж фильма. Ни одной яркой сцены, ни одной громкой фразы, ни одного цветного блика. Скучен и звуковой фон. Отечественные пастыри поспешили отнести все это к несомненным достоинствам картины. Ведь показан-де не боевик, а истинное православное трудничество и смирение. Но, боюсь, зритель поймет сию высокую идею по-своему: нам плохо, а в церкви и еще хуже, зачем туда идти. Да вот только русское Православие не ограничивается «постничеством». Это и громыхающий голос протопопа Аввакума из полыхающего сруба. Это и огненный столп, из которого в критические дни 41-го Божия Матерь заклинала митрополита гор Ливанских Илию передать Сталину требование прекратить нападки на церковь как единственный залог спасения России от поражения в войне. Это и священники, с иконами в руках шедшие в шеренге советских солдат в последнюю штурмовую атаку под Кенигсбергом. Это и чудо схождения Благодатного огня каждую Пасху.

Что и говорить, нет в фильме ни торжествующего «православия», ни патриотического «самодержавия», ни русской «народности». Нету и все тут.

Немного жизни добавили фильму и весьма шаблонные монахи Филарет и Иов. Видимо, только избранные Вячеслав Тихонов и Иннокентий Смоктуновский могут одинаково убедительно сыграть простого деревенского парня и разведчика-интеллектуала, вора-праведника и принца Датского. «Братки» Виктор Сухоруков и Дмитрий Дюжев хоть бы и высшей помощью не смогли «переродиться» в добрых пастырей. Настоятель Филарет слишком лубочен, мелок, невыразителен, что-то в нем есть неискреннее, даже мошенническое. Церковный карьерист, готовый на все иеромонах Иов, завистливый и недобрый. О таких говорят, что он в Церкви «не ради Исуса, а ради хлеба куса». Такие «деятели» включились сейчас в самые темные махинации, прикрываясь именем церкви.

Гораздо более убедителен и сложен адмирал Тихон Юрия Кузнецова. Что-то цельное и истинное вошло в фильм вместе с его появлением. Человек чести и долга, советский аристократ, оказавшийся на острове для помощи горячо любимой единственной дочери, искренне не понимает, для чего он сам разговаривает с монахами и что они от него хотят. С удивительным достоинством и благородством он выслушивает открывшегося ему Анатолия и дает ему прощение. Весьма примечательно, что лебезящий перед адмиралом Анатолий радуется не прощению, а лишь факту, что Тихон жив, и он, Анатолий, «освобождается от ответственности». И быстренько выпроваживает гостя из своей кельи-каптерки...

Вслед за адмиралом и мы покидаем фильм с едва заметным чувством недоумения и горечи...

Публицистические

Мульти-пульти
Газета «Московский литератор» 11, 2006

Юридические

Место нахождения религиозной организации
Журнал «Юстиция», январь 2007
Особенности правового регулирования наименования некоммерческой организации
Журнал «Бухгалтерский учет в бюджетных и некоммерческих организациях», 17 сентября 2008
Католицизм и свобода совести. Историко-правовой анализ
Журнал «Политика и общество», январь 2008
 
     
Дизайн сайта — студия Артема Сучкова